Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

  • Подростковый возраст

    Подростковый возраст

Беседу с Кириллом Мистрековым ведёт Татьяна Плотникова.

Кирилл, уже много лет вы работаете с мальчиками и подростками — тренируете их в рукопашном бою, организуете лагеря для мальчиков. Время достаточно продолжительное, чтобы можно было увидеть какие-то тенденции в обществе — меняется ли что-то в мальчиках?

Перемены видны: прежде всего, больше становится детей из неполных семей, где ощущается сильное влияние мам. И даже в полных семьях инициативу в воспитании мальчика берут на себя мамы — они обеспокоены, озадачены, чувствуют, что что-то идёт не так, и берут бразды правления в свои руки. А папы заняты чем-то более важным, как им кажется, и упускают момент воспитания детей. 

И это сказывается на мальчиках. Они не могут концентрироваться, удерживать долго внимание на чём-либо, становятся более слабыми, их увлечения приобретают женский оттенок — спокойные занятия, компьютерные игры, в то время как мальчику нужно постоянное движение и много физической нагрузки.

Каковы последствия женского воспитания? Как это сказывается на мальчиках?

Мамы, которые сами воспитывают мальчика, делятся на тех, кто балует детей, угождает им, и тех, кто пытается заменить отца, чувствуя, что мальчику нужно жёсткое влияние. В итоге мальчик либо под гиперопекой, либо просто задавлен мамой в зависимом от неё возрасте. Мамы решают всё за детей, подавляют любое проявление инициативы. 

Общая тенденция в том, что методы, которые применяются для воспитания мальчиков даже отцами, несут в себе женский подход, навязываемый обществом с позиции равенства детей и родителей — ублажать, советоваться с ребёнком, всё смягчать, быть толерантными. Мужчины сами не получают образа мужского воспитания и поддаются на провокации общества, которое даёт женские модели воспитания. 

При таком подходе у папы будет заведомо проигрышная позиция — ведь он не справляется со своей ролью отца и при этом не может быть в роли матери.

Когда ребенка ублажают, в нём убивается стремление достигать чего-то самостоятельно. Он живёт на всём готовом, напрягаться не нужно — это рождает у ребёнка представление, что всё это благодаря тому, что он хороший. Ребёнка хвалят просто так, без особых причин, умиляясь просто тому, что он есть.

И когда он сталкивается со средой, которая ему говорит: «Ты лучший — докажи: сделай что-нибудь, подтянись, отожмись, пробеги, покажи, чего ты стоишь, как ты общаешься, о чём с тобой можно поговорить, если не об играх и гаджетах» — оказывается, что ребёнок из себя ничего не представляет. Для него это шок. И хорошо, если он проживёт это в детском возрасте, как у нас в лагере, под присмотром мудрых наставников.  Хуже, если это случится с ним во взрослом возрасте, когда что-то менять будет очень сложно.

Вы получаете подростков, которые практически не подвергались мужскому влиянию, и в короткие сроки вам что-то нужно с ними сделать. Реальная ли это задача?

Как ни странно, но сталкиваясь с мужским влиянием, дети с интересом присматриваются к нему. Они видят, что взрослый может не кричать, вести себя спокойно, по-мужски, что вопросы можно решать с помощью разума — и они понимают, что так правильно.

В чём ключ мужского влияния? О чём это вообще? 

Основное — это понимание смыслов, на которые ориентируется мужчина при влиянии на женщину и детей, понимание, как это делать правильно, ощущение права влиять на них. Сложность в том, что у мужчин нет смыслов и нет понимания, как влиять на своих подопечных. Современный мужчина не получил такого влияния на себя, у него нет мер, по которым он может определить, правильно ли он действует, и каждое его действие вызывает сомнение и у окружения, и у него самого.

У мужчины должен быть пример другого мужчины, который воспитывал его, или пример человека, который разумно и точно понимает, как правильно влиять, он не должен бояться давить на ребёнка, понимая, что это необходимо, и зная, как именно это делать, на своём опыте.

Мужчина должен стремиться к тому, чтобы воспитать достойного мужчину, и мальчику нужно об этом постоянно напоминать — и словами, и поступками, подтверждающими достоинство отца.

Сейчас зачастую и матери, и отцы возлагают задачу воспитания детей на других людей. В вашем случае именно вы берёте на себя роль достойного человека, который растит чужих детей. Понимая мужской принцип, что конкретно вы делаете с ними, пока они под вашим влиянием? 

Я им постоянно говорю о важности того, что над мужчиной должен быть другой мужчина — он может упростить задачи, уберечь от ошибок, о которых он знает заранее, разумно направить на какое-то действие. Вне зависимости от возраста, в котором находится мальчик или мужчина, у него должен быть «верх», и это самый главный принцип, который культивируется у нас в лагере.

Мы выстраиваем иерархическую структуру. Есть я — руководитель, есть тренера, которые мне помогают и проявляют меня для детей, есть командиры отрядов и командиры отделений, которые тоже в итоге ориентируются на меня. Благодаря такой структуре я могу чувствовать весь лагерь — каждого его участника. 

У каждого командира есть ответственность передо мной, а не перед своими подопечными, и это значительно облегчает задачу — ему не нужно подстраиваться под всех. Он понимает, что над ним достойный человек, и многие вещи спускает вниз, к своим подчинённым, иногда не совсем понимая, почему именно так. У каждого из командиров есть мера — это я, и постепенно командиры сами начинают понимать и чувствовать, как поощрять и наказывать, где прилагать усилия, как решать сложные вопросы и трудности.

Как решаются сложности в лагере, ведь они неизбежны, когда собираются разные дети, с разным воспитанием?

Я использую любую сложность, с которой сталкиваюсь в лагере, для того, чтобы раскрыть смысл, проявить принцип, помочь вынести из неё урок для всех.

К примеру,  дети в лагере получают сладости — один сок и один батончик. И некоторые дети пытаются тайком получить два батончика, как будто украсть. Этот момент я беру и показываю, что мужчина должен быть открытым и ясным, все проявлять. Я говорю: «Произошла такая ситуация, кто-то взял тайком батончик, это похоже на воровство, и получается, что ценность человека равна этому батончику, он ценит свою честь всего лишь в один батончик». 

Или кто-то ко мне приходит и жалуется на другого ребенка. Я его спрашиваю: «Ты уверен в том, что говоришь? Какова цена твоей уверенности? Ты готов отжаться сто, двести раз, если твоё слово не подтвердится?» — «Нет, не готов». Таким образом мы учим ценить своё слово, свою честь, своё достоинство, учим, что мужчина должен проявляться в делах, а не в словах.

Лагерь для мужчин больше ассоциируется с дисциплиной. А у вас очень большой акцент делается на разум, на пробуждение чего-то более высокого, чем нагрузка на тело. Что даёт такой подход?

Благодаря этому нам легче справляться со всем остальным — дети очень быстро сами начинают понимать важность всего происходящего,  для чего всё делается именно так. Мы не ставим рамок просто так, мы объясняем, для чего эти рамки, и они начинают понимать. Если я вижу, что дети чего-то до конца не понимают, мы уделяем этому время. 

Например, каждое занятие мы начинаем с техники безопасности — обычно дети не любят слушать правила. Тогда я объясняю, что эти правила написаны кровью — кому-то пришлось страдать, чтобы они появились. Дети очень восприимчивы, они готовы слушать и, обретая понимание, выполняют всё с большим воодушевлением.

Вы говорили о системе поощрений и наказаний. Расскажите, пожалуйста, подробнее, за что ребёнка поощряют и наказывают, как это определяется, и кто это делает?

Мы поощряем за командную работу, за быстрое выполнение задачи, у нас есть система баллов, которые получает отряд — за быстрый сбор, чистоту посуды, чистоту лагеря, за проявленную инициативу, за какие-то личные достижения, которые тоже идут в командный результат.

Наказания дети получают в виде увеличения физической нагрузки — отжиманий, приседаний. Поначалу было очень сложно, ведь дети приезжали абсолютно необузданные, не имеющие авторитетов, не понимающие, что такое слушать и молчать. Постепенно у детей появилось понимание, что наказания нужны, что их получают за дело и никогда — просто так. Кроме того, если ребенок чувствует несправедливость наказания, он может обратиться к командиру или даже ко мне, чтобы прояснить ситуацию.

За что мы наказываем? За проявление неуважения, непослушание, если парень подводит отряд, который из-за одного человека не получает свой балл. И даже получив наказание, ребенок может искупить свою вину — заработать в течение дня балл для отряда.

Когда вас слушаешь, кажется, что на вас висит множество разных обязанностей, и такой структурой очень тяжело управлять. Как происходит управление, в чём его особенности?

Поначалу было очень сложно. Когда я только начинал делать лагеря для детей, цель была — чем-то занять мальчиков. Я пытался угодить то детям, то родителям, искал «золотую середину», в итоге не было уверенности и стабильности,  я не чувствовал удовлетворения, и результата тоже не было. Благодаря встрече с наставником, от которого я получил знания и смыслы, у меня появилась цель — взращивание мужчин и мальчиков, я стал ориентироваться на неё, и тогда стало не так важно, что происходит в окружении. Такой подход дал свои плоды:  и родители, и дети стали легче подвергаться влиянию, и результат стал лучше, поскольку они чувствуют, что я движим не просто личными мотивами, а чем-то более высоким.

В этом году у нас произошёл переломный момент, когда командиры уже смогли осуществлять управление, которое почти не подвергалось сомнению участников. У нас была одна из смен, где произошёл качественный скачок, когда дети очень много делали сами, мне не приходилось напоминать, делать замечания, почти отсутствовали наказания, дети-«старожилы» уже сами могли влиять на новичков, быстро их вводить в курс дела, за счёт этого мне стало легче руководить лагерем. 

Когда родители забирают мальчиков, какие перемены они в них отмечают?

Самое первое — то, что мальчики повзрослели, у них появился разумный осмысленный взгляд, они меньше говорят пустых слов, больше по сути, вообще меньше разговаривают. 

Что бы вы хотели сказать родителям мальчиков? Что нельзя упускать?

Ребёнок должен подвергаться мужскому влиянию, над ним должен быть достойный человек, который будет его гонять, понимая, зачем это нужно и что из этого получится. Ему не должно быть хорошо и легко, на это нельзя ориентироваться, это не должно быть критерием оценки. Мальчик должен быть рядом с мужчиной — трудиться, преодолевать сложности, собственную инертность, и именно это будет его усиливать.

Кирилл, спасибо большое за интервью. Много находок для родителей, надеюсь, что это поможет им опереться в воспитании мальчиков на что-то твёрдое.

Иллюстрации: архив Кирилла Мистрекова

Кирилл Мистреков

Руководитель клуба Рукопашного Боя и Самообороны «РУБИ», Семейных лагерей в Карпатах и на море, отец пятерых детей.

1 Comment

  1. Да, для кого-то Ваша позиция, Кирилл, очень близка и поможет. Но универсальных систем воспитания не существует. Они всегда привязаны к месту и времени. Опять же, есть разные (например, тупые) мужчины, и, например, разумные женщины; мясоеды так же правы, как и вегетарианцы. По-моему, правда в многообразии. Человек сам сделает выбор. Хуже, когда выбора нет.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.