Прощание

Прощание

Состояния/˚ Социум

После смерти близкого цепкие щупальца ритуального бизнеса впиваются, не дав перевести дух. Как хоронить, какие венки, какой гроб и ручки к нему, как отпевать и какие тапочки для гроба. Смерть как сегмент рынка. Церковь и общество диктуют свои условия. Запредельность смерти и зомбированность общества — крайности сходятся, чтобы подчеркнуть границу?

Ты сказал, что лучше кремировать, а потом идеально развеять прах. Это помогает мне не сомневаться. Моя роль — помочь папе освободиться, насколько это в моих силах. Что мне до общественного мнения и боязливых родственников и знакомых?

Кто-то из окружения удивляется кремации:

— Это же не по-христиански!

Я отвечаю:

— Я не христианка. Да и ты мусульманка, а как у вас?

— И не по-мусульмански тоже…

— Помнишь, ты говорила, твои отец и дед были блондинами с голубыми глазами, хоть и узбеки по национальности?

— Да, правда. У нас в роду многие мужчины такие, а женщины чёрненькие и маленькие…

— Тогда подумай, кто вы были раньше, раз у вас такие отцы? Какой веры?

— Да-а… Ты права. Раньше — другой. Мы называли это… Мы поклонялись Солнцу и сжигали усопших…

На стекле крематория объявление: «Если вам нужна услуга «отпевание», перед нашим оформлением пройдите в трупохранилище». Оптимизация процессов…

За стеклом женщина с сигаретой и длинными алыми ногтями:

— Вам надо доплатить за живую музыку — у нас орган, — отпевание и герметизацию!

— Отпевания не будет, спасибо. А герметизация — это что?

— Почему без отпевания? Вам что, денег жалко? За герметизацию контейнера заплатите и идите выбирайте урну, вон образцы стоят.

— Разве контейнер не будет закрыт? Прах может высыпаться?

— Девушка, не задавайте дурацкие вопросы! Так все делают. И выбирайте урну.

— Герметизации не надо, я буду открывать контейнер.

— Зачем вам его открывать? Он будет загерметизирован, и открыть его вы не сможете.

— Знаете, в принципе я не должна объяснять, это моё право, открыть или нет. Но раз вы спросили: я развею прах.

— Совсем с ума посходили. Так не делает никто! Это не по-христиански! Тогда берите дополнительно услугу разгерметизации.

— Возможно, так не делают, а я сделаю. К тому же, я не этой веры. Вы имеете в виду, я должна оплатить герметизацию, а затем разгерметизацию? Давайте вычеркнем обе услуги, и я просто заберу контейнер с прахом.

— НЕТ!!! Юль, ну подумай, хамство какое! Пришла тут, умная. Слушайте, не морочьте мне голову. Какую урну берёте?

— Спасибо, но мне не нужна урна. Просто отдайте мне контейнер и всё.

— Ужас, Юль, ну ты посмотри, совсем обалдели. Дочь для отца родного денег жалеет! Слушайте, такой, как вы, мы ещё не встречали! Тогда хоть за гравировку имени на контейнере заплатите!

— А что это за гравировка, зачем она? Контейнер не будет помечен и без неё потеряется?

— Что вы чушь говорите! Конечно, будет помечен и не потеряется.

— Тогда будьте добры, давайте закончим формальности, просто отдайте мне контейнер как есть, без гравировки и прочего. В этом нет необходимости.

— Вообще обалдеть! Да мы вам вашего папу в ладошки насыпем, умная больно. Кто вас так подготовил? К нам такая подготовленная впервые приходит.

Я оглядываюсь и встречаюсь глазами c соседкой по очереди. Она пришла раньше, но так и не может выбрать урну. То, что ей предлагают, дорого для неё, но она не решается отказаться, сдаваясь под напором работников крематория. Женщина вытирает слезы. Мне кажется, больше от унижения, чем от горя.

Хорошо, что рядом нет родных. Я подписываю документы и присоединяюсь к ним в зале для прощания. Дурно звучащий электро-синтезатор имитирует звуки органной музыки. Родственники неуверенно жмутся к окнам, оставляя пространство вокруг гроба пустым. Все ждут, чтобы первый шаг сделала я.

В зал уверенно входит женщина в совдеповском костюме и с высоко заколотыми волосами. Где их штампуют? Одна линия для ЗАГСов и моргов? «Дорогие родственники! В этот особый день мы собрались здесь, чтобы…» Иногда я опасаюсь, что не справлюсь с той силой, которая поднимается внутри в ситуациях особенной фальши и формальности. Не эмоциональная, она подобна урагану и способна взорвать всё, что спровоцировало её. Мне кажется, я разнесу тяжёлые бетонные стены крематория в пыль. Нужно следить, чтобы тело не выдало той силы тока, что течёт сейчас внутри. Я успела сказать только: «Отключите свою запись и выйдите вон». И ураган вынес её за дверь.

Кто-то говорит мне после прощания: «Я внимательно смотрела. Ты держала свои руки на его сложенных руках, а когда убирала, он потянулся за тобой. Клянусь, я видела это.» Да, возможно, я чувствую, что папа тут. Странное ощущение. Пластик ритуальных венков мертвее тела.

Через несколько дней забираю контейнер в крематории. Впервые увидела, что это. Удивительно, но он герметичен: края крышки тщательно оплавлены по окружности так, что их не оторвать. Неоплаченная мной услуга.

Усиливается ощущение, что все участники — и я, и родичи, и эти жуткие тётки — только инструменты проявления Сил. Одна хочет помочь душе освободиться, другая — заковать её в безжизненный пластик материи. Тьма.

Открыть контейнер руками невозможно. Приходится захватить из дома ручную пилу и отвёртку. Когда я была маленькой, папа постоянно что-то мастерил и не раз говорил мне: «Видишь, доченька, нет у меня сына, я тебя всему научу, это тебе пригодится. И инструмент мой тебе пригодится, когда меня не станет. Попомни моё слово». Помню, папа.

Толстый пластик контейнера нагревается под пилой. Неприятный искусственный запах разогретой пластмассы. Мелкая чёрная стружка разлетается вокруг. Сантиметр за сантиметром я пропиливаю щель по окружности. Сразу заклеиваю изолентой, чтобы тонкий серый пепел не просыпался наружу. Нарастает состояние вырванности из этого мира: всё как-то очень реально и невозможно одновременно. Из-за прикрытой двери ты спрашиваешь, нужна ли помощь. Нет, не нужна, это мои счёты с Ней, не надо подставляться. Мне кажется, для меня это безопасней. Я ощущаю эту борьбу: не я и не пластик, это что-то большее, что сейчас выясняет отношения.

За городом бетонный мост, перекинутый через реку. Чёрная кошка на верхней ступеньке внимательно наблюдает за нами, обозначая присутствие Сил. На мосту неожиданно поднимается ветер. Заставляет развернуться, иначе он бросит пепел мне в лицо.

Я открываю контейнер. Это просто серый пепел, ничего особенного, но что за странное ощущение — на кончиках пальцев пепел отца. Я никогда не молюсь формально и не знаю слов, просто разговариваю и благодарю. Сейчас тоже, и мне отвечают. Переворачиваю контейнер, пепел длинным шлейфом тянется вниз и с шелестом опускается на поверхность воды. Ветер стихает сразу. С берега взлетают две серые цапли. Редкие птицы, никогда не видела их в природе, так недалеко от города и вдвоём. Хороший знак, говоришь ты. Цапли расправляют крылья и летят вниз по течению — туда, куда река уносит пепел. Вот и всё. К чему весь общественный театр? Странное дело, это и не прощание вовсе. Папа где-то рядом. И ещё кто-то — сзади и справа…

Просмотры (493)

8 Комментариев

  1. Очень сильная статья, спасибо, Мария! Как часто наша трусость мешает выбрать иной путь — сильный, крепкий, мощный.
    Мне очень знакомы Ваши чувства, мурашки по коже до сих пор от Ваших слов!

Добавить комментарий

Ваш email адрес опубликован не будет.

*

Последние публикации в сфере Состояния

Подняться вверх